«Гараж» открывает выставочный сезон серией премьер

«Гараж» открывает выставочный сезон серией премьер


Моцарт зазвучал под потолком


вчера в 19:37, просмотров: 824

Осенний сезон в «Гараже» богат на премьеры. Начинаются они еще на улице — с сада скульптур из бетона и железа. Продолжаются в атриуме музея инсталляцией из барабанов, играющих под потолком неожиданную версию одного из последних сочинений Моцарта. Кульминация — в залах, где разместилось три выставки, каждая из которых заставляет задуматься над глобальными мировыми процессами.

«Гараж» открывает выставочный сезон серией премьер

фото: Мария Москвичева

32 скульптуры заняли площадь перед музейным зданием, три года назад отреставрированного знаменитым архитектором Ремом Колхасом. Над проектом «Современный сад» мексиканский художник Дамиан Ортего начал работать вскоре после открытия нового пространства «Гаража», и вот теперь конструкция из бетона, дерева и металла представлена публике. Объекты в духе конструктивизма только на первый взгляд абстрактные произведения. На самом деле каждый из них — трехмерная версия логотипа какой-то компании, выбранной автором произвольно. Он специально сделал их почти неузнаваемыми.

— Логотип — это некая идентичность, как флаг для государства, — рассказывает Дамиан «МК». — Наш мир глобальный, его судьбу решают не только политики, но и корпорации. Я выбрал логотипы, которые мне визуально понравились. Мне было интересно перенести двухмерное изображение в трехмерное. Для создания скульптур я использовал как дешевые материалы, так и переработанные. В капиталистическом мире все после использования выбрасывают на помойку, а я хотел дать вторую жизнь. Искусство сегодня тоже становится коммерческим. Мой проект — размышление и об этом. Скульптуры Ортего перекликаются с произведениями русских конструктивистов. Именно они, а также их последователи в Америке (например, авторы, работающие в стиле неоконкрето, популярном в Бразилии) вдохновляли мексиканца. Так что «Современный сад» не только о роли денег и их влиянии на глобальный мир, но и о преемственности и трансформации художественных идей.

Эта тема развивается внутри музея. Зайдя в здание, обнаруживаешь у себя над головой 38 барабанов. Палочки мерно постукивают по ним. Сначала тихо — кажется, что слышишь не ударные, а шепот волн. Потом сильнее — словно бьется волна о борт корабля. И тут — будто начинается шторм — вступает оркестр!.. Но никаких музыкантов вы не найдете: звуки доносятся из самих барабанов, внутри которых спрятаны динамики. Звучит концерт для кларнета с оркестром ля мажор — сочинение Моцарта, написанное за три месяца до смерти. Но даже знатоку его будет непросто узнать. Дело в том, что художник Анри Сала видоизменил произведение, замедлив одни куски и ускорив другие. Сделал он это, чтобы создать ощущение, что звучит не музыка, а стихия. На такой ход автора вдохновил дневник путешественника ХIХ века Джеймса Белла, который каждую свою запись начинал с описания погоды. «Я хотел представить, что стало бы с произведением Моцарта, если бы его носило по волнам, как послание в бутылке, — поясняет Анри. — Но и тут глобализация: впервые эта работа, правда, в другом виде, была представлена в Сиднее. А Моцарт писал эту музыку спустя три года после того, как британцы высадились в заливе Ботани-Бэй, чтобы основать там колонию для заключенных — Сидней. Вновь всплывают вопросы политики — причины и следствия мировой истории».

Еще один проект, отражающий глобальные процессы, расположился на первом этаже. «Школа в движении. Архитекторы-интернационалисты» — выставка посвящена новаторской школе Баухаус. Она совершила социалистическую революцию в архитектуре: сегодняшние лаконичные и функциональные здания родом оттуда. Школа началась с манифеста 1919 года, провозглашающего равенство между прикладными и изящными искусствами. В 1925‑м она переехала по политическим причинам из Веймара в Дессау, а 1932‑м — в Берлин, где в следующем году была закрыта нацистами. Идеи Баухауса разлетелись по миру, в том числе в СССР. В 2019‑м будет отмечаться столетие Баухауса в Берлине. Выставка в «Гараже» — вступление к нему.

Центральная премьера посвящена знаменитому бельгийскому художнику Марселю Бротарсу. Это первая его ретроспектива в России, впрочем, построена она отнюдь не по хронологическому принципу. Перед нами особая среда, изобретенная концептуализмом. Взять хотя бы инсталляцию «Декор». Мы вступаем на дорогой розовый ковер, на котором застыла гигантская змея, готовясь к нападению. За ней установлены бронзовые пушки (оригинальные, ХIХ век), вокруг пальмы в горшках, удобные кресла и… пистолет. Так, с помощью обстановки, подобной той, в которой в «золотом веке» принимались военные решения, художник критикует сложившуюся систему «кабинетных войн». Где-то в сражениях умирают люди, но ход кампании решается в комфорте и уюте. В соседнем зале — пляжный стол и кресла, десяток автоматов и граната — это уже среда, в которой ведутся войны ХХ века. Кураторы выставки иронизируют: если продолжить серию Бротарса и сделать такой «военный кабинет» ХХI века, там, очевидно, будет только стол и компьютер. 

Вообще, Бротарс — гениальный мистификатор, благодаря этому он и вошел, скорее, даже ворвался в историю искусства. Дело в том, что до 40 лет он был журналистом и поэтом и вдруг решил стать художником. Его образы отталкиваются от слова и поэзии. Многие работы зашифрованы в саркастические ребусы. Допустим, он взял изображения разных коров и заменил названия их видов на марки авто. А на первой своей выставке в 1968 году он представил собственные книги, залитые воском. Немало у бельгийца работ, связанных с политикой, не только государственной, но и музейной. 

Самая известная — «Музей современного искусства, отдел Орлов». По сути, это серия мистификаций и акций, которые рушат традиционные музейные правила. Допустим, однажды он приехал на море, взял лопату и выкопал в песке схему одного из брюссельских музеев. Поставил таблички «трогать запрещено», и все поверили. Четыре года кряду он представлял всевозможные мистификации, и люди приняли все за чистую монету. В итоге в 1972 году он закрыл проект, а в 1976 году скончался от сердечного приступа. И вот спустя время система, против которой он шел, сыграла с ним злую шутку: его работы теперь музеефицированы и каталогизированы. Хотя его шутка с мидиями и яичной скорлупой (он специально делал объекты из такого «материала», который сложно перевозить и хранить) до сих пор работает. Но что в сухом остатке? Система поглощает даже тех, кто встает к ней в самую радикальную оппозицию? Или все-таки есть лазейка? Простор для размышления над этими вопросами в «Гараже» огромный.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code